Западные судовладельцы в январе сократили участие в перевозках
российской нефти до минимума за несколько месяцев. Причина — ужесточение
европейских санкций и смещение интереса части судовладельцев к транспортировке
сырья из Венесуэлы. Аналитики ждут, что вызванный этим рост фрахтовых ставок
привлечет танкеры из КНР и стран Ближнего Востока.
Суда, связанные с юрисдикциями
стран G7 или имеющие западную страховку, в январе сократили долю в морских
перевозках российской нефти до 23%, сообщили S&P Global Commodities at Sea
(CAS) и Maritime Intelligence Risk Suite (MIRS). По данным аналитиков, это
минимум с октября 2025 года. В декабре на долю западных танкеров приходилось
27,1% перевозок нефти из России.
Активность перевозчиков
сократилась, хотя цены на российскую нефть с декабря в основном оставались ниже
предельного значения, разрешающего компаниям из стран G7 ее перевозки. С 1
февраля ЕС и Великобритания снизили лимит до $44,1 за баррель против ранее
действовавшего $47,6 за баррель. В рамках готовящегося 20-го пакета санкций ЕС
в координации с партнерами по G7 планирует запретить участие в перевозках нефти
из России (см. “Ъ” от 9 февраля).
Как считают в S&P Global,
снижение доли западных танкеров может быть связано с ужесточением санкций, а
также смещением интереса судовладельцев к перевозке нефти из Венесуэлы после
перехода отрасли страны под контроль США. Эксперт Финансового университета
Игорь Юшков отмечает, что в начале января еще действовала блокада США, а
легально работала только Chevron с объемами около 150 тыс. баррелей в сутки
(б/c). Санкции с Венесуэлы не сняты, что исключает массовый переход на обычный
флот без разрешения США, добавляет он.
По оценкам CAS и MIRS, связанные
со странами G7 танкеры в январе перевезли 778 тыс. б/c российского сырья.
Ключевыми направлениями стали Индия (40% от всех западных отгрузок) и Турция
(22%).
Суда, не связанные с G7, которые
аналитики в основном относят к теневому флоту, перевезли в январе 2,6 млн б/с.
Из них 33% направлялись в Египет и Сингапур, 31% — в Китай, а 17% не имели
известного пункта назначения.
Как сообщало Bloomberg, против
планов ЕС ввести полный запрет на перевозку российской нефти выступили Греция и
Мальта, отметив, что инициатива может повлиять на европейскую судоходную
отрасль и цены на энергоносители. По данным CAS, в январе греческие
судовладельцы сократили перевозки сырья из России на 16%, до 17,3 млн баррелей.
В итоге их доля на рынке транспортировки российской нефти опустилась с первого
на третье место.
Уход греческих судовладельцев был
предсказуем для рынка, снижение перевозок фиксировалось еще в начале января,
говорит директор Центра ценовых индексов Роман Соколов. По его словам, усиление
давления на западный бизнес вынудило греческие компании сокращать операции
вопреки коммерческим интересам. Текущая динамика повторяет сценарий января 2025
года, когда присутствие европейского флота в структуре отгрузок снижалось до
18–20% от общего тоннажа, отмечает господин Соколов. В краткосрочной
перспективе, по его мнению, дефицит судов может стать драйвером для ставок
фрахта, что, добавляет он, создаст дополнительные стимулы для перевозчиков из
КНР и стран Ближнего Востока.
По данным Reuters, ЕС в рамках
20-го пакета санкций намерен их ввести против портов третьих стран из-за
операций с российской нефтью.
Под ограничения могут подпасть
терминал Кулеви в Грузии и порт Каримун в Индонезии.
Каримун, как сообщало Reuters, в
2025 году стал одним из основных перевалочных пунктов для российских
нефтепродуктов, которые затем экспортировались в Малайзию, Сингапур и Китай. В
декабре объем поставок оценивался в 300 тыс. тонн. Кулеви принял партию
российской нефти объемом 105 тыс. тонн в конце 2025 года, передавало Reuters.
Порты в Грузии и Индонезии не
критически значимые для транспортировки основной массы российской нефти и
нефтепродуктов, говорит Кирилл Бахтин, руководитель центра по аналитике
российских акций БКС. Поэтому, по его словам, влияние на объемы экспорта или
цены будет незначительным. Олег Абелев из «Риком-Траст» прогнозирует удорожание
логистики из-за вынужденного поиска альтернативных маршрутов. Есть, добавляет
он, и символический эффект: ЕС сигнализирует о готовности наказывать третьи
страны, которые помогают обходить ограничения.
Ольга Семеновых