Николай
Дудченко
Аналитик
ФГ "Финам"
В настоящее время геополитика
стала главным архитектором потоков углеводородов. Санкционное давление, которое
казалось непреодолимой стеной для российских поставок, трансформировалось в
сложную систему временных разрешений, исключений и новых соглашений.
Февральское обострение на Ближнем Востоке резко повысило значимость
альтернативных источников поставок, и российские баррели снова оказались
востребованы на самых разных рынках.
Цифры говорят сами за себя. В
2025 году Россия экспортировала 238 миллионов тонн нефти — практически вровень
с уровнями прошлых периодов. Да, по нефтепродуктам наблюдается спад до 114
миллионов тонн против средних 125 миллионов тонн в 2022–2024 годах, но его
можно объяснить перераспределением потоков и внутренним спросом. Важнее другое:
даже при жестких ограничениях российская нефть продолжает следовать к
потребителям, когда глобальная система дает сбои. После временной блокировки
Ормузского пролива США были вынуждены выдать лицензии на отгрузку уже
загруженных российских партий, чтобы смягчить последствия дефицита. Этот
прецедент сыграл роль отправной точки для возвращения ряда стран к
сотрудничеству с нашими компаниями.
Показательно, что за последние
месяцы к импорту российской нефти вернулись Филиппины, возобновились поставки
нефти и нафты в Южную Корею, а Вьетнам и Шри-Ланка начали прямые переговоры.
Таиланд и Индонезия публично обозначили готовность покупать углеводороды в
объеме, который позволит им диверсифицировать сырьевую корзину. Эти страны не
просто ищут выгоду — они стремятся обезопасить себя от внешних шоков,
демонстрируя, что энергетическая безопасность становится важнее политики.
Финансовая динамика пока остается
волнообразной. В январе–феврале Urals продавалась в среднем по 42,7 доллара за
баррель, и нефтегазовые поступления в бюджет упали до 393,3 миллиарда рублей
против 789,1 миллиарда год назад. Но март и апрель уже принесли почти 1,5
триллиона рублей — влияние ближневосточного кризиса было мгновенно учтено
рынком. Если среднегодовая цена удержится в районе 70 долларов при курсе 81
рубль за доллар, нефтегазовые доходы могут выйти на запланированные 8,9
триллиона рублей.
Главный урок текущего периода в
том, что санкции перестали быть абсолютной преградой и превратились в фактор
переговоров. Риски судоходства, запертые проливы и дефицит альтернатив
вынуждают потребителей искать компромиссы, а поставщиков — быть гибче и
быстрее. Россия удерживает позиции не из-за политической поддержки, а потому
что способна оперативно подставить плечо там, где другая нефть стала
недоступной. Чем сложнее глобальная обстановка, тем выше ценность надежности и
готовности закрывать возникающие разрывы в поставках.
Николай Дудченко, аналитик
ФГ "Финам"