Дмитрий
Лекух
Писатель
В самом конце уходящего от нас
«весёлого» летнего месяца, июля, правительство РФ не только продлило полный
запрет на экспорт бензина до 31 января 2027 года, но и ввело новые правила
биржевой торговли, снизив долю обязательной биржевой продажи для добывающих
компаний с 25% до ничтожных 2%. И это решение, которое мы не можем не
приветствовать, вызвало очень нервную реакцию не только на Западе, но и у ряда
наших рыночных игроков.
Если говорить об оперативной
составляющей, то надо отдать должное команде вице-премьера Новака: они в этом
вопросе достаточно быстро и весьма решительно разобрались. Ответ-то лежит на
поверхности: несмотря на массовые информационные обвинения в «незащищённости
отечественных НПЗ» и «бездарности российского ПВО», настоящая причина
топливного кризиса в стране заключается отнюдь не в «успешности украинских
БПЛА». А в войне на Ближнем Востоке, спровоцировавшей глобальный энергодефицит
невиданных ранее объёмов. И казалось бы, нас, как одной из главных
нефтедобывающих стран, это коснуться не должно, но сработали уязвимость
существующей у нас рыночной экономической модели и экспортоориентированность не
только отрасли, но и всей нашей экономики вообще.
Немного сухих цифр. В июне,
несмотря на весьма благоприятные для нас внешние условия, нефтедобыча в РФ
выросла не очень сильно, примерно на 120 тыс. б/с. Винить тут, в общем, никого
не нужно, есть понятные, чисто технические ограничения по её росту, а про
недоинвестированность добывающей отрасли не только у нас, но и на глобальном
уровне кто только, в том числе и в ОПЕК, не говорил. Поэтому тут люди делают
что могут, но даже расширенную квоту той же ОПЕК+ выбрать пока не в состоянии.
Увы, чудес не бывает.
Есть такое понятие, как
инвестиционно-производственный цикл. Но российские нефть и нефтепродукты нужны
на мировых рынках уже прямо сейчас! И вот на фоне не самого высокого роста
добычи в РФ экспорт на внешние рынки в том же июне вырос примерно на 600 тыс.
б/с. И можно сначала задать себе простой вопрос: а откуда эта разница, почти в
полмиллиона б/с (!), покрывалась?! А потом осознать, какого уровня и сложности
задачу, в том числе чисто аппаратно-лоббистскую, пришлось команде вице-премьера
Новака в этой ситуации решать.
Но самое главное тут даже не в
этом. На сегодня топливный кризис в нашей стране более или менее преодолён, и
вряд ли продление запрета на экспорт связано исключительно с предстоящим
разгаром сельхозработ — для этого есть другие механизмы и другие схемы льготных
поставок, которые и были, кстати, применены. Поэтому продление запрета связано,
не сомневаемся, не с этим, а с продолжающимся ближневосточным кризисом.
Оно является классической мерой
защиты российских рынков от экспортоориентированных игроков. Подчеркнём
отдельно: не от крупных вертикально ориентированных компаний — эти-то
действуют, надо отдать должное, прозрачно и свои обязательства перед
внутренними рынками исполняют в полном объёме. И здесь отнюдь не случайным
выглядит резкое снижение порога обязательных биржевых продаж. Это и есть
главная дырка для свободного движения товара и капитала, священных для наших
рыночников коров.
Но, ещё раз, не это главное:
главное тут всё-таки осознание стратегического приоритета для нашей нефтянки
именно внутренних рынков. То есть у нас сейчас наконец-то внедряется в
сознание, в том числе в сознание самих участников рынка, что у нас не «страна
для нефти» и не «всё на продажу». А как раз наоборот: нефть у нас добывается и
перерабатывается не в интересах абстрактного бизнеса, а просто в интересах
нашей с вами страны.