Рост цен на нефть, особенно на
спотовую нефть, стал историческим. И история эта пока далека от завершения.
Конфликт США и Израиля с Ираном не закончен, Ормузский пролив закрыт для
судоходства, около 20% мировых поставок нефти и 30% газа остаются
заблокированными, мировой рынок недополучает порядка 100 млн баррелей в неделю.
«Нефтяной рынок находится в
"гонке со временем", поскольку факторы, которые вместе сдерживали
рост цен из-за войны с Ираном, окажутся под давлением, если Ормузский пролив
останется закрытым до июня»,— пишет Bloomberg со ссылкой на доклад Morgan
Stanley. Главными мировыми «гонщиками» сейчас являются США и Китай. «Рост
экспорта Соединенными Штатами на 3,8 млн баррелей в сутки и сокращение импорта
нефти Китаем на 5,5 млн баррелей в день защитили остальной мир от ежедневного
дефицита в размере 9,3 млн баррелей, что составляет весьма значительную
сумму»,— написали аналитики Morgan Stanley в материале «Гонка со временем».
Глобальной катастрофы еще
нет, несмотря на потерю рынком более миллиарда баррелей сырой нефти с начала
конфликта, поскольку накопленные запасы нефти в мире и увеличение экспорта из
США позволяют демпфировать шок предложения.
Сценарий закрытия Ормузского
пролива летом пока не отражается в котировках нефтяных фьючерсов, лишь
аналитики указывают в прогнозах уровни $130, $150, $200 за баррель. Но уже
через месяц двойная блокада приведет к потере еще одного миллиарда баррелей, и
шок станет ощутимее. В третьем десятилетии XXI века, как и 100 лет назад, в
мировом энергобалансе доминирует ископаемое топливо, и нефть по-прежнему «кровь
экономики».
Дефицит нефти
Дефицит и запасы находятся в
диалектическом взаимодействии. Использование резервов всегда указывает на
проблемы рынков, будь то сырьевые или финансовые. Исчерпание хранилищ нефти
вызовет новые покупки для пополнения резервов, что продлит и без того жесткие
условия рынка физической нефти.
«Каждый день, когда Ормузский
пролив остается закрытым, мир расходует коммерческие запасы, стратегические
запасы и сырую нефть, которые хранились на судах, сейчас эти запасы
заканчиваются»,— сказала финансовый директор Chevron Эймар Боннер в интервью
Bloomberg TV. «От буфера осталось очень мало»,— подтвердили агентству Bloomberg
представители Exxon Mobil, Chevron и ConocoPhillips. США уже сократили
внутренние запасы нефти и топлива до уровня ниже исторических средних
показателей на фоне резкого роста экспорта.
«Если Ормузский пролив откроется
прямо сейчас, на восстановление баланса на рынке потребуются месяцы. А если его
открытие задержится еще на несколько недель, нормализация продлится до 2027
года, что еще больше укрепит наше мнение о необходимости восстановления
существенно истощенных запасов»,— заявил глава компании Saudi Aramco Амин
Нассер в телеобращении к инвесторам.
Стабилизирующая сила ОПЕК или,
напротив, развал этой международной организации экспортеров нефти в обозримой
перспективе ни на что повлиять не могут. Добыча нефти странами ОПЕК упала в
апреле до двадцатилетнего минимума. Расширение поставок и рост предложения
уперлись в беспощадную геополитику. И каждый новый виток эскалации конфликта
будет разрушительнее. Нефтегазовая, портовая и энергетическая инфраструктура
региона, аэропорты, ЦОДы, подводные интернет-кабели, системы водоснабжения и
жизнеобеспечения городов могут исчезнуть в раскаленных песках аравийской
пустыни под новыми ракетными и дроновыми ударами. Кричи, не кричи «Таласса!
Таласса!», стоя на берегу Персидского залива,— анабазис не случится.
Резервы тратятся, правительства
многих стран объявляют о «мерах» по экономии и укреплению энергетической
безопасности. Премьер-министр Индии Нарендра Моди призывает 1,4 млрд индийцев
экономить топливо и пользоваться железнодорожным транспортом, в странах Южной
Азии вводится нормирование автомобильного топлива, в ЕС снижают акцизы, чтобы
сдержать рост цен на бензин и дизель, отменяются авиарейсы. А ведь недавно
считалось, что в мире переизбыток нефти и на глобальном рынке профицит
первичной энергии. Но оказалось, что у глобальности есть неприятное свойство —
все потрясения влияют на всех одновременно и сразу. И неопределенность, и
дефицит становятся глобальными явлениями. Ликвидность и гибкость рынков нефти и
газа, считавшиеся залогом энергетической безопасности, споткнулись об узкое
место, в котором геополитика, добыча и транспортировка пересеклись, как круги
Эйлера.
Глобальный дефицит первичной
энергии возникает из-за неспособности обеспечить определенный объем нефти и
газа в определенное время. Цены на энергоносители выросли повсеместно, хотя
нефть добывается в различных регионах мира и дефицит мог бы быть восполнен не
только из хранилищ. Это означает лишь то, что рынок нефти сталкивается
одновременно и с геополитическим кризисом на Ближнем Востоке, и со структурным
кризисом глобальной нефтегазовой отрасли, потому что высокие цены на нефть не
помогают быстро увеличить добычу даже там, где геополитики меньше, а экономики
больше. И ВИЭ не справляются, и заменители, такие как биотопливо, в необходимых
объемах недоступны. А для нефте- и газохимии других заменителей просто не
существует.
Наблюдаемая негибкость нефтяного
рынка — это следствие многолетнего недоинвестирования в разведку и добычу
углеводородов, связанного с форсированным энергопереходом развитых стран на
ВИЭ, с политикой ESG, низкими ценами на нефть в 2015–2017 годах, а затем во
время пандемии COVID-19, и прочим. И именно это десятилетнее сокращение
инвестиций привело к ситуации, когда новые проекты и новые месторождения не
покрывают снижения добычи на старых месторождениях или в зоне конфликта, что
создает долгосрочный структурный дефицит.
Потребителям необходима
физическая нефть, а не бумажные фьючерсные контракты. Перенаправление потоков —
это конкурентная игра на повышение цен, и отчасти игра в энергоэффективность,
но не решение основной проблемы. С газовым рынком еще сложнее. Зацикленность
потребителей на спотовых поставках СПГ взамен долгосрочных соглашений и отказ
от российского трубопроводного газа привели к потере устойчивости. Энергия,
получаемая из газа, опирается на физические системы: месторождения,
инфраструктуру, транспортировку, хранилища, балансирующие трубопроводы. Как
оказалось, многое можно быстро разрушить, но затраты на воссоздание этих систем
будут колоссальными, а денег у потребителей меньше и меньше. И уже начался
отсчет времени до экономического кризиса у тех, кто не в состоянии заплатить за
энергию в необходимых объемах.
Если дефицит предложения
ближневосточной нефти сохранится и после исчерпания мировых резервов, то
конкуренция за ресурсы вызовет новую волну вынужденных покупок и новые рекорды
котировок барреля. Если случится чудо, достойное новой главы «Тысячи и одной
ночи», и Ормузский пролив будет разблокирован в одну секунду как по волшебству,
то потребуется несколько месяцев, чтобы вывести из залива заблокированные
танкеры, затем восстановить инфраструктуру, обслуживающую хранилища и погрузку,
вернуть в эксплуатацию законсервированные скважины и очистить пролив от морских
мин.
Но пока список танкеров,
контейнеровозов, балкеров и военных кораблей в акватории Персидского и
Оманского заливов вдвое больше эпического перечня кораблей ахейцев из второй
песни «Илиады» Гомера. Перспектива противостояния может растянуться на
десятилетие, и не только в Персидском заливе. И Троя здесь вовсе не Иран...
Производные нефти и
производственные цепочки
Цены на нефть могут оставаться
высокими несколько лет, что повлечет замедление мирового экономического роста и
рост инфляции. Но это лишь малая часть проблем.
Глобализированная экономика
потребляет нефть и газ не только как энергию, но и как незаменимое сырье для
создания продукции, включенной во все мировые производственные цепочки.
Дефицит углеводородного сырья
начинает распространяться в этих цепочках, как трещина в стекле. И в ценовом, и
в валовом измерении.
Этилен, бензол, бутадиен,
пропилен и прочее — первичная продукция нефтехимии; аммиак, карбамид, метанол,
полиэтилен, гелий — первичная продукция газопереработки. Полиэтилен,
полипропилен, поливинилхлорид, поликарбонат, полиуретан и прочий пластик — все
это из нефти, как и синтетический каучук, и асфальт, и лаки, краски, клей. В
цепочках газохимии после метанола идут фенолформальдегидные смолы, пластмассы,
краски, клеи, после аммиака — азотная кислота и азотные удобрения, полимеры,
растворители, хладагенты, моторные топлива.
Перечисленное лишь часть
промышленной продукции и компонентов, незаменимых в экономике. Ни одно звено в
современной многоступенчатой системе производственных цепочек не может быть
исключено. Сырье — промежуточная продукция — полуфабрикаты и компоненты,
необходимые для производства практически всех промышленных и потребительских
товаров,— миллионы и миллиарды единиц конечной продукции, поступающие в
разветвленную транспортно-логистическую сеть доставки. И практически в каждом
звене присутствуют нефть и газ и их производные.
Список отраслей экономики,
попадающих под негативное воздействие дефицита сырья и первичной энергии,
огромен: химическая и пищевая промышленность, машиностроение и станкостроение,
авиапромышленность, дорожная отрасль, строительство, производство мебели,
электротехника и кабели, текстильная промышленность, бытовая электроника,
энергетика и связь, косметика и многое другое, без чего невозможно представить
современный мир. А это сотни тысяч компаний и сотни миллионов рабочих мест в
разных странах. Рост цен на сырье, промежуточную продукцию и на доставку в
каждом звене глобальных цепочек может привести к шоковым эффектам в
промышленном производстве, в энергетике, в международной торговле, в
транспорте, в мировых финансах. Сокращение производства удобрений вызовет рост
цен на продовольствие и угрозу голода в ряде регионов мира. Дефицит алюминия
также затрагивает множество отраслей, а еще нехватка гелия, необходимого для
производства чипов и электронного оборудования, блокировка торговых хабов,
через которые проходило огромное количество промежуточной продукции.
Мир балансирует на грани. Если
запас прочности к повышенным экономическим и финансовым нагрузкам окажется
недостаточным и проблемы в глобальных цепочках достигнут критических значений,
то начнется многоуровневое повреждение всей существующей структуры мировой
экономики и глобальный кризис.
Геополитика, ведущая к кризису
Глобализация первоначально
представлялась как взаимосвязанный экономическими отношениями мир без
конфликтов. Но по мере превращения Китая в бенефициара начатой Америкой
глобализации запустился процесс экономической фрагментации и формирования
различных альянсов, создающих свои контуры производства, торговли и финансовых
расчетов. И эта новая реальность начинает усиливать геоэкономическую
нестабильность, от которой страдают все страны. «Великие державы начали
использовать экономическую интеграцию как оружие, тарифы как рычаги, финансовую
инфраструктуру как принуждение, цепочки поставок как уязвимости, которые можно
использовать»,— произнес экс-глава Банка Англии и нынешний премьер-министр
Канады Марк Карни на форуме в Давосе в январе 2026 года, буквально за месяц с
небольшим до начала конфликта в Персидском заливе.
«Ловушка Фукидида», то есть
борьба за гегемонию между слабеющим гегемоном и поднимающимся претендентом,
заставляет США рассматривать Китай как главную угрозу своему процветанию в
будущем. Любые попытки приостановить развитие Китая экономическими и
геополитическими средствами приводят к обострению конкуренции держав и
разрастанию конфликтов. Контроль над потоками нефти и газа из Ближнего Востока
является целью и для США, и для Китая. Ормузский пролив — это узкое место в
цепочке поставок углеводородов, которое можно использовать в качестве оружия и
инструмента экономического давления.
Если Ормуз перейдет под контроль
США, то проблемы возникнут у Китая и Европы, как главных стратегических
конкурентов Америки. Если Китай через поддержку Ирана и своих прокси выиграет
там противостояние с Соединенными Штатами, то под давлением окажутся союзники
США и страны—производители нефти, включая Россию. Если же конфликт в Персидском
заливе затянется на годы и перейдет в формат новой Илиады, то главным
проигравшим окажется Китай.
Именно Китай, как «всемирная
фабрика», замыкает на себе большинство мировых производственных цепочек,
использующих и первичную энергию нефти и газа, и компоненты переработки
углеводородного сырья, и промежуточную продукцию, поставляемую отовсюду. 80%
потребности китайской экономики в нефти покрывается импортом. На Китае
замыкаются бесчисленные пути поставок сырья и полуфабрикатов со всего мира от
Африки до Австралии и начинаются многочисленные маршруты доставки конечной
продукции на мировой рынок. Но Китай, обладая обширным торговым флотом, пока не
имеет военной возможности обеспечивать безопасность экспортных и импортных
поставок в глобальном масштабе, включая поставки нефти, газа и продовольствия.
Китай, как один из полюсов
глобализации, не может превратиться в автаркию и замкнуться внутри себя без
катастрофических последствий для собственной экономики.
Запас прочности и величина
стратегических резервов КНР — вот главный вопрос года.
Последствия конфликта в
Персидском заливе могут вызвать как кризис перепроизводства в Китае, так и
тотальный дефицит товаров на мировом рынке.
Если Китаю придется выбирать:
нефть для автомобильного топлива или для промышленного производства; газ для
электроэнергии или для удобрений и пластмасс; трудовые ресурсы для массового
производства товаров, на которые в мире сокращается спрос, или для обеспечения
себя сельхозпродукцией и критически важными товарами — то всему остальному миру
уже будет не до выбора. Всемирный долг в $350 трлн при растущей инфляции и
замедляющейся экономике — это формула кризиса.
Слова Гектора, прощающегося с
Андромахой: «Будет некогда день, и погибнет священная Троя, с ней погибнет Приам
и народ копьеносца Приама» — актуальны для большинства экономик… за исключением
родины слонов.
Россия, обладающая человеческими
и природными ресурсами, обширной территорией и огромным потенциалом, но
вытесненная на периферию мировой экономики из-за плохих стартовых позиций
(развал СССР) в начале глобализации, получает новые возможности по мере разрастания
схватки США и Китая. Статистика показывает, что высокие цены на нефть перестали
положительно влиять на рост ВВП России с 2013 года. Не нужно питать иллюзии по
поводу текущих высоких цен на нефть. В лучшем случае это обстоятельство поможет
сбалансировать бюджет к концу 2026 года и выйти на бездефицитный бюджет в 2027
году. Выход из ловушки «сырьевого придатка», в которую попала Россия, как и
выход из лабиринта, находится там же, где и вход — через смену нынешней модели
глобализации. России нужно выстоять в грядущем кризисе, когда «архитекторы»
нынешней мировой системы, увлеченные ее разрушением, сами окажутся в сырьевой
ловушке, и дождаться момента начала построения новой геоэкономической системы,
где будет шанс обрести достойное место.
Александр Лосев, финансист